Он попытался мысленно сравнить образы Паулы-девочки и Паулы-девушки, уже достигшей половой зрелости. В структуре обоих лиц было много общего, но глаза, кажется, различались. Вполне вероятно, что это всего лишь обычное различие между свойственными ребенку элементами гермафродитизма и женственностью зрелой девушки. Кроме того, разве не способны три года лишь Богу известных страданий изменить черты лица? Глаза. Фабель так долго вглядывался в мертвые глаза девушки на берегу Эльбы, что они стали казаться ему живыми. И вот теперь эти глаза снова его беспокоили.

Прежде чем продолжить, Анна отхватила здоровенный кус сосиски. Говоря, она пальцем одной руки постукивала по документам, а другую руку держала у рта, чтобы крошки ненароком не упали на папку.

— Полиция Нордерштедта действовала совершенно правильно. Они восстановили весь ее путь домой. Не выйдя на ее след в течение месяца, полицейские придали делу двойной статус: «исчезновение человека» и «возможное убийство».

Фабель быстро просмотрел оставшиеся документы. Браунер, как и обещал, прислал полдюжины увеличенных фотокопий записки. Одна из копий была приколота к демонстрационной пробковой доске в главном офисе Комиссии, а другая лежала сейчас перед Фабелем.

— Примерно через год они возобновили следствие и допросили всех, кто проходил или проезжал в этом районе во время празднования дня рождения Паулы, — продолжила Анна. — И снова, несмотря на все усилия, местная полиция не узнала ничего нового. Следствие вел криминалькомиссар Клатт из уголовной полиции Нордерштедта. Я ему днем звонила, и он сказал, что целиком отдает себя в наше распоряжение. Он дал мне даже свой домашний адрес, на тот случай, если мы захотим заехать к нему после беседы с Элерсами. Как утверждает Клатт, там не осталось никаких следов и полиция не имела каких-либо перспективных версий. Сам он, правда, очень внимательно присматривался к одному из учителей Паулы… — Анна развернула папку, чтобы было удобнее читать, и, быстро пролистав присланный в Полицайпрезидиум доклад полиции Нордерштедта, продолжала: — Вот он… Герр Фендрих. Клатт признает, что никаких улик против Фендриха у него не было, но зато имелось подозрение или, вернее, внутреннее ощущение, что между Фендрихом и Паулой существовали какие-то особые отношения.