Когда они прибыли в участок, то их повели не в главный офис, как они ожидали, а препроводили в комнату для допросов. Дама в полицейской форме поинтересовалась, не желают ли гости кофе, на что те ответили утвердительно. Анна мрачно осмотрела помещение, а после того как полицейская дама вышла, сказала:

— Теперь я лучше понимаю, каково быть подозреваемым.

— Занятно, — иронически усмехнулся Фабель. — Как ты думаешь, они нам сообщат что-нибудь новое?

Ответить Анна не успела — дверь комнаты для допросов распахнулась, и в помещение вошел человек. На вид ему было чуть за тридцать. Человек был невысок и весьма крепко сложен, у него было ничем не запоминающееся дружелюбное лицо, окаймленное бобриком темных волос сверху и щетинистой бородкой снизу. Широко улыбнувшись гамбургским коллегам, он представился как криминалькомиссар Клатт. Клатт положил на стол досье, которое принес под мышкой, и жестом пригласил Фабеля и Анну присесть.

— Прошу прощения за то, что назначил встречу в столь малоприятном месте, — сказал он. — Здесь я бываю редко, так как размещаюсь в участке на Европа-аллее, однако мне показалось, что ратушу отыскать легче, чем улицу. Коллеги, конечно, делают мне одолжение… но боюсь, что помещение оказалось гораздо скромнее, чем я ожидал. — Он сел и, став сразу серьезным, сказал: — Итак, вы нашли Паулу…

— Дело в том, комиссар Клатт, что мы не можем быть уверены в этом до конца, пока не проведем идентификацию тела… но похоже, что это так.

— Да, это лишь вопрос времени… — печально произнес Клатт. — Однако до самого конца остается надежда на то, что на сей раз все кончится благополучно.

Фабель согласно кивнул. Мысли Клатта совпадали с его собственными. Разница состояла лишь в том, что Клатту приходится иметь дело с живыми, а он, Фабель, приступает работе лишь после того, как кто-то умер. На какой-то момент у Фабеля даже возникло желание покончить с расследованием убийств и вернуться в обычную уголовную полицию. Появление женщины с кофе положило конец пустым размышлениям.