Его прервал голос с британским акцентом:

— Не принимайте нас за идиотов, мистер Баррингтон. Мы располагаем всей информацией: затраты капитала, заносившиеся в статью прибыли; оффшорные компании, которые должны были производить впечатление активов, тогда как на самом деле скрывали пассивы. Не говоря уже об угрозах конкурентам, о запугивании. Каким образом даже в нашу эпоху неправедных доходов вы, сэр, сумели побить все мировые рекорды по преступлениям в сфере бизнеса?

Ну, вот, наконец, подумал Баррингтон. Расплата. Он всегда полагал, что слишком умен, слишком беспощаден, чтобы расплачиваться хоть за какой-то из своих грехов. И вот теперь помимо его воли лица людей, которых Шейн погубил на пути к титулу одного из богатейших и могущественнейших людей мира, стали мелькать у него в памяти. Плачущая вдова бывшего партнера по бизнесу, которого он довел до самоубийства. Старики, пенсионные запасы которых он беззастенчиво грабил, чтобы покрывать собственные долги.

— Значит, вы все-таки не хотите меня сдавать? — слабо прохрипел Баррингтон.

Ему ответил новый голос — мужской, с испанским акцентом и резкими интонациями, вызывавшими ассоциации с клекотом хищной птицы:

— Естественно, мы пригласили вас сюда, сеньор Баррингтон, не для того, чтобы вручить вам премию за достижения в бизнесе. Хотя мы не видим никакой выгоды и в том, чтобы выдавать вас властям.

Проблеск понимания промелькнул в глазах Баррингтона.

— О, я понял. Вы хотите сами попробовать…

Начатое было рассуждение так же мгновенно и закончилось при звуке громкого удара рукой по столу, тем более поразившего Баррингтона, что он сразу же понял, что рука женская.

— Сядьте и прекратите нести вздор! — Баррингтон опустился в кресло.

— Попробовать? Перед вами не вымогатели из мафии. Неужели вы до сих пор не поняли? Вы принадлежите нам, Баррингтон.

Послышалось покашливание, и вслед за этим раздался голос с британским акцентом: