В толпе послышались выкрики:

— Правильно! Правильно!

Элен невольно воспрянула духом. Марсело нашел нужные слова. Она тоже любит свою работу. В детстве она, бывало, выбегала в кухню и видела на столе газету, сложенную вчетверо, кроссвордом вверх. Газета всегда лежала рядом с маминой чашкой… Элен до сих пор испытывает приятное волнение, видя под статьей свою фамилию. Никакая другая работа в жизни ей так не нравилась, она нигде не чувствовала себя так на своем месте. Если, конечно, не считать профессию мамы — к сожалению, совсем не высокодоходную.

— Но к сожалению, наша профессия не всегда отвечает нам взаимностью, особенно в последнее время. — Марсело тряхнул блестящими кудрями. — Как мы ни стараемся, как ни любим свою работу, она остается неверной любовницей. — Поймав на себе взгляд Элен, он мимолетно улыбнулся ей, и у нее сладко защемило сердце. — Она уходит домой с другими. Она всегда смотрит на сторону. Она нам изменяет.

Все засмеялись. Понемногу волнение спадало. Даже Элен почти забыла о том, что может потерять работу.

— И тем не менее мы ее любим и поэтому остаемся на работе, пока ей нужны. Пока еще газеты никто не отменял, и самые стойкие, самые влюбленные останутся на месте до конца.

— Кто бы сомневался! — прохрипел сотрудник «Деловых вестей», и все засмеялись.

Тем временем Марсело снова помрачнел, на лбу появилась морщина. Теперь он казался старше своих сорока с небольшим.

— Итак, мне предстоит принять нелегкое решение. Сегодня я вынужден буду уволить двоих из вас, а в конце месяца — еще одного. Но помните: несмотря на то что я вынужден передать ваши документы в отдел кадров, я о вас не забуду!

Сотрудники закивали. Многие слышали, как Марсело помог уволенному репортеру «Деловых вестей» устроиться в «Сиэтл таймс».

— Я считаю вас всех отличными журналистами и сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам найти другое место. У меня есть знакомые во многих редакциях. Так что обещаю, я вас не брошу!