Ближе к вечеру, посередине моего покоя, появились два парня, — они как-то незаметно возникли передо мной. На фоне заходящего светила. Я собрался было поздороваться, взглянул на них, и осекся…

Дело даже не в том, что оба они, посреди моего леса, моей первозданной глухомани, были в костюмах, — в аккуратных таких черненьких костюмчиках, в белых сорочках и при галстуках. Дело совсем не в этом, хотя и это, само собой, навело бы любого человека на размышления. А в их глазах, холодных и цепких, — в которых, и я, и комар, севший случайно на щеку, были ценности приблизительно одного порядка.

— Сиди, — спокойно как-то сказал один. Так спокойно, что ослушаться его уже не представлялось возможным.

Я попытался было:

— Туристы? — спросил я с наивным любопытством.

— Много говоришь, — ответили мне совсем уж спокойно, так что и дураку стало бы понятно, всякое спокойствие после такого может закончиться.

Другой поднялся на бугор, где у меня тлел костерок, и стояла палатка. Мне было видно, как он нагибается к рюкзаку… Что у меня можно взять?..

Это я вчера бросил гребаную Москву и отправился в свое путешествие. О котором давно мечтал.

Я бросил гребаную Москву, шел после электрички через лес, вдыхая полной грудью разные ароматы, слушая потрясающую тишину, полную мимолетных звуков и шорохов. И уже пребывал в блаженстве.

Мне было так хорошо одному.

И местечко я выбрал не просто так, не первое попавшееся, — я минут сорок брел по берегу, — чтобы никакой деревни напротив, и никакого рокота тракторов и машин.

Надо же было этим уродам испортить мое удовольствие.

Второй интеллигент вернулся быстро, видно, моя абсолютная бедность его не вдохновила.

— Как клев? — спросил тогда первый.

Оба они были похожи друг на друга, не только костюмами и глазами, но и чем-то еще, какой-то общей строевой подготовкой. В отличие от меня, я так понял, никого из них не тянуло в одиночестве на природу. А только дружным коллективом.