Взгляд Арианы уперся в стену. Когда она осматривала труп, ее глаза сужались и застывали, превращаясь, казалось, в окуляр точнейшего микроскопа. Адамберг не сомневался, что, исследуй он ее зрачки в эту минуту, он бы рассмотрел в них два четко прорисованных тела, белое в левом глазу, черное — в правом.

— Одно могу тебе сказать, Жан-Батист, — их убила женщина.

Адамберг отставил чашку, ему не хотелось перечить ей и на этот раз.

— Ты видела, какого они габарита?

— А что, ты думаешь, я делаю в морге? Предаюсь воспоминаниям? Видела я твоих парней. Обычные качки, косая сажень. И тем не менее их убила женщина.

— Вот тут поподробнее.

— Приходи вечером. Мне надо еще кое-что проверить.

Ариана встала, сняла с вешалки белый халат и надела его прямо на костюм. В кафе возле морга не любили судмедэкспертов. Клиентам было неприятно.

— Не могу. Иду на концерт.

— Ладно, приходи после. Я работаю допоздна, как ты помнишь.

— Не могу, концерт в Нормандии.

— Вот оно что, — сказала Ариана, застыв. — А какая программа?

— Понятия не имею.

— Едешь в Нормандию на концерт и не знаешь, что играют? Или ты слепо следуешь за дамой?

— Не следую, а любезно сопровождаю.

— Вот оно что. Ну что ж, заходи в морг завтра. Только не утром. Утром я сплю.

— Я помню. До одиннадцати.

— До двенадцати. Старость не радость.

Ариана присела на краешек стула, явно не собираясь тут задерживаться.

— Я еще кое-что должна тебе сказать. Но не знаю, надо ли.

Паузы, даже очень длинные, никогда не смущали Адамберга. Он ждал, размышляя о вечернем концерте. Прошло минут пять или десять, он не заметил.

— Семь месяцев спустя, — внезапно решилась Ариана, — убийца явился с повинной.