Пусть он толстый. Пусть тяжело дышит и у него дурно пахнет изо рта, так что поминутно приходится жевать освежающие пастилки. Кого это заботит? Ведь он Эмилио Нери, дон, которого боятся в Риме и его окрестностях. Он влиятельный человек. На его оффшорные счета поступают средства от проституции, торговли наркотиками, отмывания денег и разного рода полулегальных занятий. Ему все равно, как он выглядит, чем от него пахнет. Это их проблемы.

Такую вот безмятежную жизнь омрачало лишь одно существо, которое иногда приводило его в раздражение. Оно жило этажом выше шестерых совершенно бесполезных слуг, нанятых просто для того, чтобы заполнять пространство и стирать пыль, пока она не успела даже осесть. Они с Аделе занимали два верхних этажа с обширной террасой, пальмами и фонтанами, а как раз под ними жил его единственный сын Мики, приехавший домой погостить. Он три года провел в Штатах, чертовски огорчая тамошних друзей Нери. Это была временная мера: Нери хотел присмотреть за мальчиком, убедиться, что тот опять не начал баловаться с наркотиками. Как только тот хоть немного успокоится, он отпустит его на волю. Найдет ему квартиру где-нибудь в городе или отправит на Сицилию, где за ним присмотрели бы родственники. Отчасти Нери делал это из чувства самосохранения – ведь Мики вырос внутри организации и мог доставить неприятности, начав трепать языком. Но и отцовскому терпению настал предел, поскольку Мики оказался настоящим придурком. Возможно, он унаследовал это от своей матери, посредственной американской актрисы, с которой Эмилио познакомился через одного жуликоватого продюсера, когда отмывал деньги через картину Феллини... Брак продлился пять лет, после чего Нери понял, что должен или развестись с этой сукой, или убить ее. Сейчас она почивала на лаврах под флоридским солнцем, всем своим обликом напоминая игуану – единственное животное, которое может сравниться с ней по части лени.

Мики никогда не хотелось жить с мамочкой, он всегда предпочитал общество отца.