— Джиу-джитсу.

Черч улыбнулся так, будто заработал очко в свою пользу, и я понял, что он специально оговорился, чтобы я поправил его из тщеславия. Хитрый гад.

— Так вот, скажите откровенно, это тот тип агента, каким вы хотите стать?

— Если у вас имеется альтернативное предложение, перестаньте пудрить мне мозги и выкладывайте его.

— Что ж, справедливо, мистер Леджер, — он отхлебнул воды. — ОВН собирается предложить вам работу.

— Гм… с чего бы? Не военному? Не ученому?

— Это не имеет значения. Ученых у нас полно. Военными мы называемся только для пущей убедительности.

— Нет, работа будет связана с тем, что вы делаете хорошо. Расследования, задержания, время от времени вылазки вроде той, что была на складе.

— Вы федерал, значит, речь идет о борьбе с терроризмом?

Он откинулся на спинку стула и сложил на коленях свои большие руки.

— «Терроризм» — интересно звучит. Террор… — Он смаковал слово. — Мистер Леджер, мы сильно озабочены тем, чтобы остановить террор. Нашей стране угрожает нечто более серьезное, чем все, о чем до сих пор писали в газетах.

— «До сих пор».

— Мы — когда я говорю «мы», я имею в виду своих коллег из секретных агентств — предотвратили раз в пятьдесят больше опасных случаев, чем вы в силах поверить. Чем только нам не угрожали, начиная от чемоданчиков с ядерными бомбами до радикальных технологий биологического оружия.

— Ура нашей команде!

— Мы также работали над уточнением определения терроризма. Религиозный фундаментализм и политический идеализм на самом деле играют, в общем и целом, куда менее важную роль, чем большинство людей во всем мире — включая глав государств, дружеских и нет, — полагает. — Он на миг поднял на меня глаза. — Что, по-вашему, является самым значимым скрытым мотивом для всей этой международной возни, терроризма, войн, интолерантности… на данный момент?