— Сукин сын! — заорал я и всадил в грудь стрелявшему две пули.

И тогда тринадцатый ринулся прямо на меня. Даже в том бедламе, который творился кругом, я успел подумать: «Торчок». От этого больного ублюдка, бледного, потного, с остановившимся, словно остекленевшим взглядом, воняло, как от сточной канавы. Он попытался меня укусить, однако щитки из кевлара спасли мою правую руку.

— Отвали! — заорал я и врезал ему левой в челюсть.

Вопреки моим ожиданиям, он не упал, а лишь пошатнулся и кинулся мимо меня к одному из наших ребят — тому, кто блокировал выход. Я решил, что торкнутый хочет прорваться к симпатичному катерку снаружи, поэтому крутанулся на месте и пальнул ему в спину. Раз-два, быстро и чисто. Кровь брызнула на стены, он грохнулся на пол, прокатился футов пять и остался лежать у двери.

Я развернулся к центру комнаты и обеспечил огневое прикрытие, чтобы можно было перетащить Джерри за стол. Он еще дышал. Тем временем двое наших автоматными очередями покрошили конференц-зал на мелкие кусочки.

Я слышал стрельбу в другой части склада, поэтому решил отлучиться, чтобы посмотреть, что происходит, и обнаружил троицу противников, успешно поливающих непрерывным огнем другую нашу четверку. Я уложил двоих последней парой пуль из магазина, а с третьим разобрался врукопашную. Внезапно все стихло.

В итоге одиннадцать предполагаемых террористов были подстрелены, шесть из них насмерть, включая ковбоя с китайским штурмовым автоматом и любителя покусаться, которому я прошил спину. Согласно удостоверению личности, его звали Джавад Мустафа. Только мы начали изучать их документы, как явилась толпа федералов в неброской черной форме без знаков различия и заняла всю сцену, пинками выставив на улицу всех лишних. Да и ладно, подумал я. Мне хотелось узнать, как там Джерри.