Граф Бертран поглядел на Мартина. - Купание в холодной воде приведет его в чувство: сонливость как рукой снимет, - заметил он.
Старый Хэмфри, управляющий замка, храбро выступил в защиту пажа. Реки вышли из берегов, ехать опасно, милорд. Не кажется ли вам... - но тут он сбился и умолк, не в состоянии продолжать под взглядом графа.
- Я высказал свою волю, - негромко напомнил владелец замка.
- Да, милорд, - кивнул Хэмфри. Граф Бертран повернулся к пажу. - Ты можешь идти. И помни, что ты должен вернуться до ночи.
- Я постараюсь, милорд, - отозвался Руперт.
- Ты не только постараешься, но и преуспеешь, иначе горько в том раскаешься. Теперь ступай.
- А послание, милорд?
- Послание? - переспросил граф. - Какое послание?
- Послание к барону Роберту.
- Ах, да, послание к барону Роберту. - Граф задумался на мгновение, затем проговорил:"Передай барону, что я надеюсь опять поохотиться с ним вместе, когда гроза кончится".
Руперт поклонился и направился было к двери. Уже у самого порога граф окликнул его. - Руперт.
- Милорд?
- Не забудь привезти ответ, чтобы я знал, что ты и в самом деле побывал у барона Роберта и передал ему мои слова.
Первую половину дня граф Бертран провел в пиршественном зале замка: он то сидел у огня, негодуя на весь свет, потому что гроза бушевала по-прежнему, и об охоте оставалось только мечтать, то расхаживал взад и вперед по настилу из тростника, размышляя, как бы убить время. Слуги по возможности обходили зал стороной. Всяк знал - когда граф в плохом настроении, от него следует держаться подальше, а на протяжении последних семи дней Бертран пребывал в настроении на редкость прескверном, - с тех пор, как разразилась гроза, и об охоте пришлось на время забыть.
Ибо охота была любимым развлечением графа. Все домочадцы его благословляли судьбу в те дни, когда граф выезжал из замка с соколами или гончими; ибо когда граф преследовал оленя или вепря, или спускал соколов на цаплю, не так много оставалось у него времени, чтобы измышлять способы сделать жизнь ближних своих как можно более неприятной.