– Я хочу выступить с заявлением после того, как соберется Вараш.

– Я полагаю, это будет мудро.

– И я хочу, чтобы ты написал для меня это заявление.

– Как вам будет угодно.

– Тебе, Ари, ведомы потери. Как и мне. Так что вложи в это заявление душу. Открой кран и выпусти польскую боль, которая всегда с тобой. Сегодня страна будет плакать. И пусть плачет. Но заверь людей, что те звери, которые это совершили, понесут наказание.

– Понесут, господин премьер-министр.

Шамрон поднялся.

– Кто же это сделал, Ари?

– Мы об этом скоро узнаем.

– Я хочу его голову, – со злостью произнес премьер-министр. – Я хочу видеть его голову на палке.

– И вы ее получите.

Сорок восемь часов пройдут, прежде чем появится первый прорыв в выяснении случившегося, и произойдет это не в Риме, а в промышленном городе на севере – в Милане. Команды государственной полиции и карабинеры, действуя по подсказке информатора, тунисского иммигранта, явились в pensione

Таким образом Шимон Познер получил вызов из штаба итальянской Службы разведки и обеспечения безопасности демократии. Он прибыл в десять часов вечера с минутами и был немедленно проведен в кабинет заместителя начальника по имени Мартино Беллано. Они были на редкость разными: Беллано – высокий, стройный, одетый так, точно он только что сошел со страниц итальянского модного журнала; Познер – маленький и мускулистый, с волосами, похожими на стальную стружку, и в мятом спортивном пиджаке. «Груда вчерашнего грязного белья» – так описал бы Беллано Познера после встречи, а впоследствии, когда все было окончено и стало ясно, что Познер вел себя далеко не честно, Беллано, отзываясь об израильтянине, обычно говорил: «Этот кошерный Шейлок во взятом напрокат блейзере».

Однако в тот первый вечер Беллано был необычайно внимателен к своему посетителю.