— Сейчас сюда доставим девочку, проведем очную ставку, запишем ее показания, запишем твои возражения, если таковые будут, сопоставим с показаниями остальных членов банды…

— Да какой банды, товарищ капитан! — взмолился Борис. — Ну, собрались ребята, ну, шампанского выпили…

— Вот и я о том же! Сейчас шампанское пьют только бандиты и их любовницы!

— Ну, не так уж я и виноват…

— А как ты виноват?

— Посидели, поговорили…

— Девчонку трахали?

— Понимаете…

— Я задал вопрос! — заорал Кошаев. — А ты, мразь поганая, сучий потрох, обязан на него отвечать. Если отвечать не желаешь, то через полчаса будешь в камере. Там о твоей жирной заднице давно мечтают. Человек двадцать в камере… На всех нарах перебываешь.

— Я же не отказываюсь…

— А я задал вопрос. Было?

— Ну… было.

— Все трое?

— Да…

— Кто первый?

— Понимаете…

— Повторяю вопрос… Кто первый?

— Ну… Ребята сказали… Иди ты…

— Кому сказали? — бесконечно терпеливым голосом произнес капитан Кошаев.

— Мне…

— И ты пошел?

— Пришлось…

— Бедный… Как же он страдал! — Кошаев посмотрел по сторонам, призывая милиционеров в свидетели. — Я же сказал — главарь. Так и оказалось. Ты сколько весишь? — неожиданно спросил он у Бориса.

— Что? — не понял тот.

— Повторяю вопрос для идиотов… Твой вес? В килограммах.

— Ну… Восемьдесят семь… Может быть, девяносто…

— Ясно. Центнер. Алексей! — крикнул Кошаев в сторону кухни. А когда из двери выглянул участковый, спросил: — Сколько весит, по-твоему, эта девочка… Потерпевшая?

— Да на сорок пять потянет… С сумкой.

— Представляете картину? — Кошаев снова всех обвел гневным взглядом. — Представляете, что делал на ребенке этот вонючий центнер с яйцами?

— Она, между прочим, была уже… — начал было Борис, но Кошаев не дал ему закончить.