У Рааба было ощущение, будто его ударили в живот. Его лицо стало абсолютно белым.

– Я ничего не знал! – покачал он головой. Неожиданно он почувствовал, что рубашка на спине стала совершенно мокрой. – Верно, я… я брал комиссионные у «Аргота», – заикаясь произнес он, – но это было чем-то вроде поощрения, никакая не взятка. Я ведь был простым посредником. Все так делают. Но клянусь, я понятия не имел, что они делают с золотом. Это же безумие. – Он взглянул на агентов, ища понимания. – Я занимаюсь этим бизнесом уже двадцать лет…

– Двадцать лет. – Руис сжал руки на животе, раскачиваясь взад-вперед. – С этим числом нам придется еще не раз сталкиваться. Но пока… вы сказали, что Консерга сам к вам пришел?

– Да. Он сказал, что хочет кое-что делать из золота, – кивнул Рааб. – Что, если я кого-либо найду, я буду для него брокером. Что он хорошо заплатит. Я связал его с Гарольдом. Я никогда не слышал о «БКА инвестментс». Или о Трухильо. Гарольд – хороший человек. Я знал его с первых дней, как я занялся этим бизнесом. Ему просто нужна была работа.

– Вы знакомы с РИКО, законом о коррумпированных и находящихся под влиянием рэкетиров организациях, ведь так, мистер Рааб? – Прокурор расстегнул свой кейс. – Или патриотическим законом?

– РИКО… – Кровь отлила от лица Рааба. – Но это же против гангстеров. Патриотический закон? За кого, черт побери, вы меня принимаете?

– В соответствии с положениями закона РИКО преступлением является уже знание о криминальных действиях или вовлечении в эти действия других лиц.