— А теперь ушли, — шепнула она ему на ухо. Он чувствовал ее жаркое дыхание. — Теперь мы вдвоем. Только ты и я. Только ты и я, Джонатан… — И она навалилась на него всем своим смуглым стройным телом.

* * *

Было уже далеко за полночь, когда он, уже полностью одетый, подошел к окну. Стоял и смотрел на Нотр-Дам. На улице до сих пор полно народу.

— Почему не хочешь остаться? — капризно надув губки, спросила девушка. — Хочу, чтоб ты остался. Тебе что, жалко доставить мне такое удовольствие?

— Прости, — ответил он, — но мне надо идти. Не очень хорошо себя чувствую.

— Я тебя вылечу.

Джонатан покачал головой. Он и правда чувствовал себя неважно. Кружилась голова, в ногах какая-то противная слабость. Руки так сильно дрожали, что пришлось ухватиться за перила балкона.

— Прости, — повторил он. — Но я все же пойду.

— Хорошо. Я тебя подвезу.

Он знал, ее машина припаркована на том берегу Сены. Идти довольно далеко. Но спорить не хотелось.

— Ладно, — кивнул он.

Она не спешила. По набережной они шли рука об руку, как и подобает любовникам. Прошли мимо плавучего ресторана, освещенного яркими огоньками, народу внутри было до сих пор полно. Напротив, по ту сторону реки, величественно вздымался собор Нотр-Дам с красивой подсветкой. Эта неспешная прогулка, слова, которые она нашептывала ему на ушко, немного успокоили, он почувствовал себя лучше.

Но затем вдруг всем телом снова овладела противная слабость, он даже споткнулся. Во рту пересохло. Челюсти словно онемели. Говорить было трудно.

Она, похоже, этого не замечала. Они миновали ярко освещенный участок набережной, зашли под мост. Здесь было темно, и он снова споткнулся. И на этот раз не удержался на ногах, упал.

— Господи, дорогой… — обеспокоенно пробормотала она и помогла ему подняться.

— Мне кажется… кажется… — пролепетал он. — Милый, да что это с тобой? — Она подвела его к скамейке неподалеку от набережной. — Вот, присядь, отдохни немного. Скоро тебе будет лучше.