Я не стану так низко падать. Пока — не стану. Я отнесся к предложению дозы как отнесся бы к предложенному пиву: принял его элегантно и рассеянно, едва ли выдавая волнение, но, как только Тео занялся приготовлением кокаина, заметил, что белые дорожки порошка, выстроенные на мраморном подносе, неравной длины. Тео что-то говорил, свертывая банкнот в тысячу песет, но я не слушал. Я изучал три дорожки как начинающий наркоман, пытающийся определить, какая из горок белого порошка длинней и толще, поскольку знал, что тевтонское воспитание Тео заставит его блюсти этикет — предложить поднос сначала гостю. Этот важный ритуал вежливости был бы нарушен, если бы я, приняв поднос, потратил хотя бы мгновение на оценку доз, потому что создалось бы впечатление, будто я попытался воспользоваться великодушием хозяина дома с целью обеспечить себе наибольшую порцию порошка. Моя задача в этом непрописанном ритуале, следовательно, заключалась в том, чтобы соблюсти учтивость и определить, какая из доз больше, до того, как мне предложат поднос. Таким образом, всем показалось бы, что я выбирал наугад. Я облизал губы. Тео передал мне поднос и соломинку.

— Отлично, — произнес я будничным тоном.

— Кажется, левая доза немного больше, чем другие, — заметил таким же тоном Тео.

Я вздохнул и занюхал среднюю полоску. Слизывая с десен крупицы порошка, оторвал взгляд от подноса и перенес его в другую сторону.

— Большую дозу возьми себе, Тео, — сказал с улыбкой. Немного нашлось бы наркоманов, способных на такую вежливость.

Мы расселись с онемевшими деснами и холодными носами на подушках Тео. Я не мог не подумать о том, насколько бы больше получил кайфа, если бы занюхал левую дозу, но, учитывая все обстоятельства, жаловаться было не на что. Мамут ходил по комнате, определял очертания каменных глыб, при помощи которых его мусульманские праотцы сложили эту башню, глядел вдаль, за равнину, на заснеженные горы Атласа, там находилась родина его предков. Он отвлекался таким образом от культурной беседы и необходимости ее поддерживать. Постепенно растущее возбуждение победило в нем желание ошиваться рядом со взрослыми парнями. Под смехотворным предлогом он покинул комнату. Тео вытянул шею, чтобы понаблюдать, как гость уходит, затем взглянул на меня. Его светлые усы разошлись в задумчивой, почти отеческой улыбке.