— Теперь парень пойдет играть в футбол с мальчишками, но он слишком резв и набьет им много голов.

Я встал, прошел к окну и глянул вниз на площадь. Да, подумалось мне, настоящий маленький Марадона, но что он собирается делать, когда вырастет, когда достигнет восемнадцатилетнего возраста и станет слишком старым для Тео с его изменчивыми вкусами? Что он будет делать, когда Тео окончательно с ним расплатится и вернет его в свой квартал — с привычкой к дорогим удовольствиям и без всякой надежды на их удовлетворение? Может, не стоит задумываться? Может, хорошо, что он живет сегодняшним днем и наслаждается, пока не поздно, быстро проходящим детством? Тео, однако, наверняка задумывался на этим.

— Сколько денег ты вложил в Гельмута и Микки? — поинтересовался Тео.

Я перенес взгляд на середину долины, повел его через пшеничные поля вдоль русла реки, пока не уперся в шоссе. Дорога шла сквозь чащу сосен и пробкового дуба. Именно там должны были прятаться гвардейцы, покуривая, потея в своих застегиваемых и расстегиваемых темно-зеленых пуленепробиваемых жилетах, переговариваясь по рации, прислонившись к деревьям, незаметно появляясь из своих убежищ и придумывая основательные предлоги для освобождения задержанных водителей за усыпляющие таблетки в девять миллиграммов. Я отошел от окна и устроился среди подушек.

— Деньги доверены ему, — поправил я Тео. — И это один восемь ноль, — бормотал я. Некоторые люди предпочли бы не задавать такие нескромные вопросы. Но к Тео это не относилось.

— На тридцать граммов?

— Да, около этого.

— Может, тебе следовало найти других людей, готовых рискнуть, — предположил Тео, как будто эти люди не рисковали.