Каллахан уставился на нее, несколько расстроенный. Она покинула его квартиру три часа назад после долгой ночи с вином и разговорами о законе. Но он даже не упоминал случай Нэша.

— Ладно, посмотрим, мисс Шоу. Почему Розенберг Расстроен?

— Он считает, что законодательный акт Нью-Джерси нарушает Вторую поправку. Она не смотрела на профессора.

— Хорошо. И для пользы остальной части класса ответьте, в чем суть законодательного акта?

— Объявляет вне закона полуавтоматические пулеметы, кроме всего прочего.

— Чудесно. И просто ради шутки, что было у мистера Нэша во время его ареста?

— Автомат АК-47.

— И что случилось с ним?

— Его признали виновным, приговорили к трем годам, а потом состоялось обжалование приговора суда.

Она знала подробности.

— Чем занимался мистер Нэш?

— Точно не известно, но проскользнуло упоминание о дополнительном обвинении в торговле наркотиками. На момент ареста на него отсутствовало досье.

— Итак, он был торговцем наркотиками с АК-47. Но он нашел друга в лице Розенберга, не правда ли?

— Конечно.

Теперь она смотрела на него. Напряжение ослабло. Большинство глаз следило за тем, как он медленно шагает по комнате, поглядывая на студентов и определенно выбирая другую жертву. Намного чаще, чем хотелось бы ему, Дарби овладевала вниманием на таких лекциях, а Каллахану хотелось бы более широкого участия других.

— Почему вы считаете Розенберга сочувствующим? — он обратился с этим вопросом ко всему классу.

— Ему нравятся торговцы наркотиками, — это был Сэллинджер, раненный, но пытающийся помочь. Каллахан поощрительно отнесся к решению юноши спасти класс и подключиться к обсуждению. В награду он улыбнулся в ответ, как будто приглашал его к повторному кровопусканию.

— Вы так думаете, мистер Сэллинджер?

— Уверен. Торговцы наркотиками, “любители детей”, занимающиеся ввозом оружия контрабандисты, террористы. Розенберг обожает всех этих людей. Они — его слабые и оскорбленные дети, именно поэтому он должен защищать их.