Далеко не первый клиент Зои пытался повлиять на объективность ее оценки, и она была готова к такому повороту. Пока телохранитель занимался панелью системы безопасности, а Макс смотрел в другую сторону, она потихоньку проверила, что диктофон во внутреннем кармане блейзера все еще работает. Не первый раз ей пытались пустить пыль в глаза, но впервые это кому-то удалось.

Зоя любила искусство с той страстью, которая позволила сделать увлечение профессией. Но хотя она обрела счастье в окружении самых исторически значимых и прекрасных произведений мирового искусства, ее заветной мечтой было найти спрятанное сокровище: обнаружить сокрытый по сию пору с древнейших времен шедевр, который практически невозможно оценить.

А теперь это сокровище само нашло ее.

Менее двух суток назад ей позвонил Вилли Макс; извинившись, когда Зоя напомнила, что в Лос-Анджелесе сейчас, черт возьми, глухая ночь, он сказал, что звонит не просто так.

— Я умираю, — бесцветным голосом произнес он, — гораздо быстрее, чем прочие люди. Времени у меня практически не осталось, и мне нужно было вам позвонить, пока я не передумал или… — Очевидное осталось невысказанным.

Зоя никогда не слышала об этом человеке и уже готова была бросить трубку, решив, что это телефонный хулиган. Однако его рафинированный английский с легким властным оттенком немецкого и несомненная искренность заставляли ее, борясь со сном, выслушать человека.

— Я желал бы лично подготовить необходимые мероприятия касательно моего наследства, — сказал Макс. Наследства. Не коллекции. Только сейчас, вспоминая эти слова, Зоя начала понимать их действительный смысл.

Сон окончательно улетучился, когда Макс предложил ей за услуги сумму, почти в десять раз превышающую ее обычный гонорар, — если она немедленно все бросит и прилетит в Цюрих.