— Конечно. Самая настоящая. Настоящая любовь. — Джонатан взглянул на Оливию.

— Ты снова повторяешься, — сказал Джимми. — Я начинаю за тебя волноваться.

— В чем дело? — повернулся к Оливии Харрисон. Люди вокруг перешептывались. — Они что, ссорятся?

— Вовсе нет, — ответил Джонатан, — просто по-дружески пикируемся. Хочу представить тебе моего... — обратился он к Харрисону.

— Мы уже знакомы, — перебил его Джимми.

— Да, конечно... — приподнял бровь Джонатан. Письмо от Яйца повысило рейтинг журнала «Слэп» до невероятного уровня, а самого Джимми сделало звездой за пару недель. Местные и федеральные издания охотно писали о нем заметки, а Харрисон даже взял у Джимми интервью. А двумя неделями позже первым же обвинил его в фальсификации — в выдумке письма от Яйца для продвижения собственной карьеры. Более того, Харрисон обратился к местному прокурору, чтобы тот вплотную занялся этой «злостной манипуляцией общественным мнением».

— Рад новой встрече, Джимми, — любезно процедил Харрисон, протягивая руку, которую Джимми проигнорировал. Равно как и самого журналиста.

— С каждым разом, Джонатан, ты все белее и белее, — обратился он к брату. — Скоро станешь похож на нетронутый белоснежный холст. Ты к этому стремишься?

— Прошу вас извинить моего брата, — тронул Джонатан Харрисона за плечо.

— Не надо просить за меня прощения, — вмешался Джимми, — и я за тебя никогда не стану этого делать.

— Просто есть правила приличия. Успокойся, никто ни за кого не просит прощения, — сказала Оливия с деланной веселостью.

— Отличное у вас тут местечко, — продолжал Джимми. — Сбываются все мечты! Волшебство, да и только!

— Джеймс, с тобой все в порядке? — спросил Джонатан.

— Особенно мне понравились твои фотографии с пациентами из бедных стран. Какое сострадание! Какое благородство! Великий белый отец в окружении обожателей. У меня аж ком к горлу подступил!