Константинов кивнул.

— Выходит, у нас с вами одна цель. Но у вас больше шансов найти Боба, чем у меня.

— Как это? — не скрывает изумления Штарк. — Я думал, «Госпромбанк» все что угодно может найти. Государство — это вы, разве не так?

— Ну, во-первых, конечно, нет. Я не командую ни милицией, ни ФСБ — они могут нам помогать, но только в определенных рамках. А во-вторых, у меня есть подозрение, что Боб Иванов очень не хочет, чтобы его нашел именно я.

— Почему?

— Думаю, ему показалось, что исчезновение скрипки — моих рук дело.

— Вот как! И что, у него были для этого какие-то основания?

— Строго говоря, нет. Но я хочу показать вам еще одну запись, даже две. Все равно, если вы продолжите задавать вопросы, вы о чем-то подобном догадаетесь.

На экране — снова «Реставрация», но на этот раз не сцена, а зал. Во главе стола Константинов, рядом, и это видно даже в низком разрешении, — изысканной красоты то ли китаянка, то ли кореянка. Сидит очень прямо, как балерина, что-то говорит с полуулыбкой, тонкой рукой касается скрипки, которую рассматривает банкир. Тот передает ей инструмент, и она, положив скрипку на колени, обращается к Иванову, все еще слегка улыбаясь. Тут запись обрывается и начинается новая, еще худшего качества. Останавливается белая машина, через пару минут из нее неуклюже выбирается светловолосый человек, похожий на Иванова. Затем в кадре возникает, обойдя автомобиль, девушка с длинными черными волосами — вроде та самая, из клуба. Она обнимает блондина, потом отстраняется, и, держась за руки, они почти бегут прямо на камеру. Константинов быстро щелкает пультом, чтобы выключить проигрыватель.

— Девушку зовут Анечка Ли, — быстро говорит он. На лице банкира — раздраженная гримаса: он делает что-то неприятное, но, как ему кажется, необходимое. — Не Анна, а именно Анечка.