Мишель покачнулся в седле. Полковник Чарльз Эмингтон однажды поклялся, что повесит его вместе со всеми его пре-

зренными соотечественниками. Этот господин был ярым последователем антифранцузской политики на Востоке. В своих пламенных обличительных выступлениях на публике он заявлял, что готов возглавить крестовый поход против обосновавшихся в Индии «лягушатников». Не только Мишель ненавидел Эмингтона — молва о жестоком и скором на расправу полковнике давно распространилась за пределы Калькутты. Полковник ее величества держал индийцев в черном теле, а осмелившихся сопротивляться бросал в тюрьмы, иногда и расстреливал.

— Ты уверен? — спросил у монаха Мишель.

— Да. Что–то ты побледнел, дружище, — поддел Мишеля Дхама и рассмеялся.

Монах–расстрига имел демоническую внешность. Все зубы он потерял в драке с индуистами в одном из храмов в Катманду, во время жертвоприношения буйволов. Лицо его было сплошь покрыто шрамами, а раскосые глаза хищно блестели.

— Каждый раз при виде этого господина я умираю от восторга, — прошипел Мишель, собирая свой гнев в кулак.

У Дхамы был талант выводить его из себя, но Мишель слишком дорожил их дружбой, чтобы выражать недовольство по этому поводу.

— Мы не будем останавливаться в лесу! — сказал Мишель.

— В любом случае поздно — нас заметили. Хочешь, я отрежу ему уши? — спросил монах, скрещивая перед собой две сабли.

— Пусть лучше сикхи его разделают, — ответил Мишель.

— Как пожелаешь.

Дхама спрятал оружие и вернулся на свой наблюдательный пост.

Глава 4

Сэр Чарльз Эмингтон наблюдал за Мишелем, глядя в окуляр раскладной подзорной трубы. Еще немного — и гнев захлестнет его, одолев здравый смысл.

— Казенов со своей волчьей стаей! — воскликнул он.

Спутники полковника застыли в седлах. Встреча обещала быть бурной.