— А ты знаешь, зачем мы увозим труп из города?

— Тихо! — снова прошипел принципал. — Замолчите наконец!

Легионеры умолкли. Молча шли они рядом с телегой. В бледном лунном свете ландшафт менял свое лицо.

Дорога, вдоль которой рос низкий кустарник, стала постепенно подниматься. Неожиданно тишину нарушило блеяние овец. Стадо преградило путь. Принципал подал знак своим людям, и они остановились.

— Двое вперед, — тихо приказал он.

Оба легионера, которые стояли рядом с ослом, вышли вперед и обнажили мечи. Они насторожились, но как бы ни всматривались в округу, залитую бледным лунным светом, глаза их находили только овец, столпившихся на дороге. Внезапно воздух пронзило громкое шипение. И прежде чем легионеры успели среагировать, сверху на них посыпались камни. Крик пронзил темноту. Один из легионеров упал. Второму камень угодил в голову, и он выронил меч.

— Засада! — закричал принципал. — Сражайтесь, римляне, сражайтесь за свою жизнь!

Воздух снова разрезал каменный град. С гулким стуком булыжник попал в нагрудник принципала. Если бы тот не оперся о телегу, то рухнул бы на землю. Слышались громкие и резкие крики. Со всех сторон быстро приближались закутанные в развевающуюся одежду фигуры. Принципал испуганно смотрел на них. Нападающие размахивали посохами и топорами. Их превосходство было очевидным. И как бы отчаянно ни оборонялись легионеры, сраженные воины падали на землю здесь и там. В ночи раздавались предсмертные крики, хрип обрывался с булькающим звуком. По четыре, по пять человек нападающие бросались к принципалу. Он отразил мечом первый удар, однако уже второй удар посоха угодил ему в плечо. Защищаясь из последних сил, он снова поднял свой меч, но в следующее мгновение чей-то топор глубоко врубился ему между лопаток. Неистовая боль пронзила тело. Его бросало то в жар, то в холод, а крики и военные кличи постепенно стихали. Кровь умирающего стекала в песок.

Битва длилась недолго. Вскоре упал последний смертельно раненый легионер, и шум сражения сменился блеянием овец.