— Его старенькая мать твердит одно и то же.

— Но у полиции есть его признание.

— Метафорическое.

— Что? — В тоне Роксборо проскользнула насмешка.

Паскью стал объяснять, копируя манеру обвиняемого:

— Вся эта кровь. Когда я обнаружил ее. Я ее никогда не любил. Я чувствую свою вину. Как будто отсутствие любви с моей стороны убило ее, — произнес он на одной ноте, заикаясь, едва слышно. Потом добавил уже нормальным тоном: — «Как будто»... Видишь — это метафора.

Возможно, Роксборо и видел это, но не был готов признать.

— Его мать выступит свидетельницей?

— Ждет не дождется.

— Ей можно верить? Она не изменит свои показания? Как все это будет звучать? — задал он один и тот же вопрос в трех вариантах.

— Не беспокойся, Джордж, — ответил Паскью, — с ней все в порядке.

Тучный человек в бежевом костюме, пыхтя, приблизился к «вольво». В руках он держал коробку с надписью, сообщающей всему миру о том, что толстяк купил лучший проигрыватель для лазерных дисков. Он открыл багажник, потом убрал коробку в багажник, снова запер его и ушел.

— Так он это сделал? — спросил Роксборо.

Паскью отошел от окна и, усевшись за стол, принялся, листать справочник «Золотые страницы».

Роксборо с удивлением смотрел на него:

— Что ты там ищешь?

— Уже нашел.

С помощью прижатой к странице линейки Паскью надорвал бумагу, затем приложил ее под прямым углом и оторвал полстранички с объявлениями. После чего ответил:

— Да, он это сделал.

— Может быть, на следующей неделе мы вернемся к этому разговору, — проговорил Роксборо. — Я хочу почитать его собственные показания и свидетельства очевидцев; посмотреть, что удалось раздобыть следствию. — Тут он сделал паузу и с таким видом, словно Паскью отказывался от платы за небольшую профессиональную услугу, спросил: — А ты хорошо подумал?

— Он твой, Джордж. Наслаждайся им. Вместо уик-энда.