Кейт повернулась и посмотрела на меня, а я посмотрел на нее и выдержал взгляд ее проницательных голубых глаз.

– Ты пришел к нам с отличными рекомендациями, – обратилась ко мне Кейт.

– Неужели? И кто же меня рекомендовал?

– Коллеги из отдела по раскрытию убийств.

Я промолчал.

– А еще Тед и Джордж, – добавила Кейт и кивнула в сторону «болвана и олуха».

Я едва не поперхнулся кофе. Непостижимая загадка. С какой стати эти двое могли сказать обо мне что-то хорошее?

– Они не в восторге от тебя, но ты произвел на них впечатление в ходе того дела на Лонг-Айленде, – пояснила Кейт.

– Да, я тогда и сам себе понравился.

– Но почему же ты хочешь уйти из ближневосточного сектора? Если проблема заключается в Теде и Джордже, мы можем перевести тебя в другую команду в рамках нашего сектора.

– Я люблю Теда и Джорджа, но в действительности мое сердце принадлежит сектору по борьбе с ИРА.

– Очень жаль, потому что настоящие дела именно у нас. Можно сделать хорошую карьеру. А ИРА ведет себя в Америке очень тихо.

– Вот и хорошо. Меня не интересует карьера.

– А вот палестинцы и мусульманские группы представляют потенциальную угрозу для национальной безопасности.

– Да уж какую там «потенциальную», – возразил я, – вспомни взрывы в Центре международной торговли.

Кейт промолчала.

Я понял, что для сотрудников ОАС напоминание об этих взрывах звучит как фраза: «Вспомни Перл-Харбор». Разведка прохлопала ушами, но потом террористов отловили, так что получилось нечто вроде ничьей.

– Вся страна в страхе перед угрозой биологической, химической или даже ядерной атаки со стороны ближневосточных террористов, – продолжила Кейт. – Ты ведь понимаешь это?

– Понимаю.

– Поэтому все другие дела в ОАС считаются второстепенными. Настоящая работа идет в Ближневосточном секторе, а ты, похоже, человек действия, – с улыбкой закончила Кейт.