Пятеро человек собрались в Длинном зале и сейчас стояли вокруг крепкого полированного стола, дожидаясь, пока часы пробьют полночь. По традиции заседания начинались с наступлением нового дня. Новый день вселяет надежду, а надежда — краеугольный камень республики. Никто из присутствующих не пил и не курил. И то и другое запрещалось до закрытия заседания. Разговоры были разрешены, однако в комнате стояла мертвая тишина. Они столкнулись с совершенно непредвиденной проблемой, с которой не сталкивался еще ни один комитет.

— Проклятые часы! — произнес мистер Моррис, бросив раздраженный взгляд на бронзовые корабельные часы с позолотой, стоявшие на каминной полке. — Бьюсь об заклад, они остановились.

Часы с флагманского корабля Джона Пола Джонса «Добряк Ришар»

— Терпение, — посоветовал мистер Джей. — Не пройдет и минуты, как у нас всех будет возможность высказаться.

— Легко вам говорить, — вспыльчиво ответил мистер Моррис. — Кажется, в ближайшее время заседаний суда не предвидится, и вы сможете отсыпаться хоть весь день.

— Перестаньте, — мягко произнес мистер Вашингтон, и этого было достаточно, чтобы успокоить спорщиков.

Собравшиеся здесь занимали высокие посты в правительстве, промышленных и финансовых кругах. Это были юристы, бизнесмены, политики и полицейские. В первый раз место за этим столом было предоставлено представителю «четвертого сословия» — журналисту с тесными связями в ближайшем окружении президента и прямолинейной честностью жителя Среднего Запада.

Все они знали друг друга хорошо, хотя их знакомство оставалось исключительно официальным. Трое из пятерых стояли или сидели за этим столом и частенько спорили друг с другом на протяжении двадцати с лишним лет. Новичок среди них — журналист — появился здесь три года назад. И наконец, пятый член Комитета — по традиции их председатель и в своем роде первый среди равных — занимал свой пост на протяжении последних восьми лет, то есть максимальный срок, допускавшийся Конституцией для этой должности.