— Рон! — снова окликнул я, положив руку ему на плечо и приготовившись извиняться. — Ну подожди. Я хотел…

Он резко развернулся, сбросив мою руку. Бойл был худым, как жердь, и остроносым, что и заставило его отрастить густые усы, чтобы нивелировать эти два недостатка. Кроме того, у него были седеющие волосы, кожа цвета незрелых оливок и поразительные карие глаза, в радужках которых искрились брызги голубого цвета. Когда он подался вперед, в его кошачьих глазах вспыхнула ярость.

— Не смей прикасаться ко мне, если только не хочешь пожать мне руку, — прошипел он, и капелька слюны попала мне на щеку.

Скрипнув зубами, я стер ее тыльной стороной ладони. Ничего не попишешь, досадная ошибка в расписании произошла исключительно по моей вине, но все равно это не повод, чтобы…

— Ладно, Уэс, какого черта тебе еще от меня нужно? Очередное жизненно важное напоминание о том, что когда мы обедаем с президентом, то нам следует сообщать тебе о своих гастрономических предпочтениях по крайней мере за час до его начала? — выпалил он так громко, что несколько агентов Секретной службы обернулись в нашу сторону.

Любой другой на моем месте и в моем возрасте — а мне исполнилось уже двадцать три года — не остался бы в долгу и выдал ему по первое число. Я же постарался сохранить самообладание. В этом и заключается работа помощника президента… также известного как «охраняемое тело»… или «плохиш». Дай президенту то, что он хочет, — машина не должна останавливаться ни на минуту.

— Позволь хотя бы компенсировать тебе неудобства, — заявил я, решив приберечь извинения до другого раза. Если я хотел, чтобы Бойл утихомирился — и если мы не собирались устраивать сцену на глазах у прессы, — мне следовало поднять ставки. — Скажем, что, если я… если я посажу тебя в лимузин президента прямо сейчас?

Бойл немедленно выпрямился и начал застегивать пиджак.