— Я не собирался приставать к ней или как-либо досаждать. Просто хотел поговорить.

— Возможно, мэр Мендоса не оценил по достоинству ту честь, которую вы собирались оказать его дочери. Как и большинство других людей.

— Тогда почему против меня не выдвинули обвинений в приставании?

— Потому что вы обратились к ней лишь однажды, такого рода обвинение было бы трудно доказать, и дело получило бы ненужные осложнения. Вы же предоставили правительству куда более легкие способы надолго упрятать вас за решетку. Помимо всего прочего, вас обвиняют и в хранении наркотических веществ. А это чистой воды уголовщина.

— У меня не было при себе крэка.

— Нет, был. Его нашли в кармане вашей куртки.

— Я его туда не клал.

— Ну ясное дело, — кивнул Джек. — Но отложим это до поры до времени. Сегодня утром нам нужно составить заявление о непризнании вины, которое не требует никаких объяснений. Судья выслушает мою версию случившегося, чтобы обсудить условия освобождения под залог. Я оспорю это положение, потом вдело, как водится, вмешается прокурор со своими обвинениями, и мы с ним немного поговорим на эту тему. Когда все скажут, что хотели, судья перестанет считать гипсовые виньетки на потолке и установит залог в десять тысяч долларов — обычная сумма при подобных делах.

— Когда им это понадобится?

— Понадобится что?

— Ну, эти десять тысяч долларов?

Джека удивил этот вопрос.

— Как только они будут внесены, вас выпустят из тюрьмы. Или вы можете подписать долговое обязательство, тогда вам нужно будет выплатить наличными лишь десять процентов, то есть тысячу долларов, каковую сумму неподъемной никак не назовешь. При этом, конечно, вам придется подумать о дополнительном обеспечении. Все это, впрочем, чисто академические рассуждения, поскольку у вас, как я понимаю, нет и десяти центов, не говоря уже о…

— Деньги — не проблема. У меня найдется десять тысяч баксов.