Я еще не успела позабыть, с какой жадной силой надвигается индийский муссон, не забыла я и запах различных химических веществ, источаемых почвой, которая из сухой, почти раскаленной вдруг становится влажной и вязкой. Мой отец, страсть которого к научным фактам могла соперничать только со страстью матери к литературным фантазиям, как-то попытался проанализировать аромат дождя. Его химическая формула, заявил он, зависит от местности, где он выпадает, от того, идет ли он на сухую или влажную почву.

– Прежде всего в нем содержится «петрихор», сухой аромат необожженной глины. Название это происходит от греческого слова, которое можно перевести как «сущность камня». Затем этот черноземный, жирный дух «геосмина» – запах земли, тот самый, что присутствует у многих донных рыб: у карпа, у зубатки.

Цель визита? Превращение камня в землю.

Водитель сообщил мне, что на севере, в районе Лакхна, существует небольшое предприятие, которое специализируется на имитации запаха индийского дождя. В мае и июне, в месяцы, предшествующие времени муссона, на улицу выносят глиняные диски, которые впитывают водяные пары из воздуха, затем на предприятии с помощью пара этот аромат выделяют из дисков, бутилируют и продают под названием «мати ка аттар».

– Это значит «духи земли», – пояснил он.

Духи земли. Несколько минут я молча смаковала это языческое словосочетание, вполуха прислушиваясь к тому, как мой гид воспроизводит список других, более устойчивых достопримечательностей.

– Знаете ли вы Бомбей, мадам? В таком случае вы должны знать, что это земля, похищенная у моря.

– Так же, как и я.

В первый раз мы с матерью уехали из Индии в Шотландию, когда мне было семь лет, но это расширение горизонтов оставило во мне такой же шрам, как и вакцина от полиомиелита на левой руке. Напоминание о том, что я привита.