Я уже собиралась последовать за Гейл по травяному склону, как вдруг предупреждающий окрик заставил нас замереть на месте. В верхнем конце поля второй гроб повис в веревочных петлях на стреле экскаватора. Тяжелый свинцовый ящик медленно вращался в воздухе, пока водитель поворачивал стрелу в нашу сторону, намереваясь, очевидно, поставить второй гроб рядом с первым. Происходящее мне откровенно не нравилось. Если в гроб попала вода, он скорее всего поврежден, содержимое может вытечь или сам он, чего доброго, развалится, прежде чем его успеют упрятать в сверхпрочную пластиковую оболочку.

Чтобы осуществить задуманное, «хаймек» стоял на пару метров дальше, чем следовало, и потому начал медленно съезжать вниз по склону. Гейл и я отскочили в сторону, не сводя глаз с вращающегося гроба. Неожиданно земля под гусеницами просела, экскаватор накренился и сполз в яму, из которой извлекли гробы. Рабочие бросились врассыпную, видя, что машина вот-вот опрокинется. Мы с Гейл застыли как вкопанные, словно боялись, что неосторожное движение спровоцирует несчастье.

Кто-то кричал экскаваторщику, чтобы выметался из кабины, но парень контролировал ситуацию — ему удалось, дав задний ход, выбраться из ямы и выровнять машину. Теперь наспех обвязанный веревками груз болтало так, что смотреть страшно. Одна из веревочных петель соскочила, гроб перекосился и угрожающе раскачивался под опасным углом к земле. Вот когда мне действительно стало не по себе.

Гейл инстинктивно рванулась вверх по склону в сторону экскаватора.

— Назад! — закричала я. — Стой где стоишь.

Пока экскаваторщик медлил, не зная, что делать, один из рабочих попытался рукой придержать вращающийся в воздухе гроб, крича другим, чтобы помогли. Я узнала работавшего у нас по найму Терри Джонстона, опытного землекопа из тех, что зарабатывают на жизнь, переезжая с раскопа на раскоп. На нем были только шорты и майка, и он пытался что-то объяснить водителю, размахивая тонкими как спички загорелыми руками.