— Послушайте, — Пол словно обезумел. — Пусть она попробует, она ведь сама знает, что она — Луиза. Пусть докажет…

— Каким образом? — спросила Кэрол. — Я уверена, что спроси я ее, положим… какого цвета платье ей сшили к моей свадьбе…

— Розового, — сказала я. — Я хотела голубое, но ты настояла на розовом.

— Я уверена, что ответит верно, — продолжала Кэрол, будто я ничего и не говорила. — Пол, те две, которых ты приводил раньше, они обе знали.

Все бесполезно. Это следовало предвидеть. Они так привыкли меня искать, что готовы заниматься этим всю жизнь, вместо того чтобы принять меня в дом; возможно, я им вообще уже не нужна… А может, взглянув мне в лицо, моя мать увидела в нем лишь Лоис Вольни, мои старания быть ею, а от прежней Луизы не осталось и следа?

Мне было жаль Пола, он никогда не знал их так, как я, и наивно верил, что уговорит, заставит их раскрыть объятия, что они закричат: «Луиза! Нашлась наша дочь!» — а ему торжественно вручат приз, и все заживут счастливо до самой старости. Пока Пол пытался переспорить отца, я сделала несколько шагов и заглянула в гостиную. Побыть здесь хоть чуть-чуть мне, понятное дело, не дадут, а так хочется увезти с собой какое-нибудь воспоминание о прошлом. Сестрица Кэрол следила за мной в оба. Интересно, что стащили те две девицы, что побывали здесь до меня? Кэрол, Кэрол, следить за мной надо было три года назад: красть из отчего дома сподручнее, покидая его. Но сейчас, как и тогда, мне ничего не нужно. Мне хочется лишь одного — остаться, хочется так сильно, что я готова кричать, вцепившись в перила лестницы; такая вспышка могла, конечно, вернуть им мимолетное воспоминание о дорогой потерянной Луизе, но вряд ли после этого меня пригласят остаться. Я отчетливо представила, как меня выволакивают из родного дома, а я кричу и отбиваюсь.

— У вас очень приятный старый дом, — вежливо обратилась я к Кэрол, не спускавшей с меня глаз.