Вообще-то люди, как это ни забавно, не обращают друг на друга никакого внимания. В тот день я повстречала сотни людей, один морячок даже подкатился ко мне в кино, но по-настоящему меня никто не заметил. Попытайся я снять номер в гостинице — заметил бы портье, зайди в дешевеньком плаще в дорогой ресторан — непременно бы вызвала подозрение, но я делала лишь то, что делали в тот день тысячи похожих на меня девушек в плащах песочного цвета. Только кассир на вокзале в Крейне мог меня запомнить, поскольку похожие на меня девушки обычно не покупают в одиннадцать вечера железнодорожные билеты. Но я и это предвидела заранее и билет купила до Эмитивилля, что в шестидесяти километрах от Крейна; ехать в Эмитивилль я имела полное право — там есть колледж, огромный жужжащий улей, там мой плащ встретят как родной. Я убедила себя, что провела воскресенье дома, а теперь возвращаюсь в колледж. В Эмитивилль поезд прибыл за полночь; на вокзале, скучая над кофе в буфете, я поняла, что и теперь в моем поведении нет ничего странного; я насчитала семь девушек в похожих плащах — семь! — они приезжали и уезжали среди ночи, считая это самым обычным делом. Некоторые были с чемоданчиками, и я пожалела, что не купила в Крейне чемодан; впрочем, в кинотеатре я бы выглядела с ним нелепо, да и студентки себя обычно не обременяют: дома всегда найдется лишняя пара чулок и пижама, а зубные щетки отлично влезают в карманы этих бесценных плащей. Поэтому я на время отбросила мысль о чемодане, но дайте срок — понадобится и он. Я пила кофе и внутренне преображалась: только что я вернулась из дома в колледж, и вот уже я уезжаю из колледжа домой на пару дней; войти в образ студентки было делом несложным — я все-таки успела поучиться, хотя и недолго. Вдруг вспомнилось: где-то сейчас путешествует письмо о моем отчислении из колледжа… Не стану отрицать, страх перед отцом, перед его гневом, сыграл в моем побеге немалую роль.