Газеты разнюхали и это. Они решили, что я и сбежала-то из-за истории с колледжем, но будь то единственная причина, я бы, конечно, осталась. Убежать я мечтала всю жизнь, сколько себя помню, вынашивала планы — чтоб без сучка, без задоринки. И они сработали.

В эмитивилльском привокзальном буфете я изобретала предлог: почему я уезжаю домой в понедельник вечером. Я всегда стараюсь думать как те, кого изображаю. Вопросов мне никто не задавал, но ответ-то надо иметь заранее. В результате я решила, что у моей сестры свадьба и домой я еду, чтобы быть завтра подружкой невесты. В этом чудилась ирония судьбы. Не хотелось придумывать мрачные страшные причины: заболевшую мать или попавшего в автокатастрофу отца — придется напускать грусть, а это уже подозрительно. Итак, я еду к сестре на свадьбу. Прежде чем купить билет, я зашла в туалет и вытащила из туфли еще одну двадцатидолларовую бумажку. От взятых из отцовского стола денег оставалось почти триста долларов; честно сказать, я не нашла места надежнее, поэтому большая часть лежала в туфлях. В кошелек я положила немного денег на первые расходы. Ходить целый день на пачке банкнот достаточно трудно, но туфли прочные, из тех, что для удобства, а не для красоты; перед уходом из дома я вдела новые шнурки, чтобы завязывались крепче. Как видите, все было спланировано безукоризненно, не упущена ни одна мелочь. Доверь мне Кэрол свою свадьбу — беготни, крика, истерик было бы куда меньше.

Билет я взяла до Чендлера, туда-то я и направлялась, это самый крупный город в нашей части штата. Хорош он тем, что жители Роквилля не заглядывают туда без особых причин. Не устраивают их роквилльские терапевты и дантисты, крейнские психоаналитики и ткани на платье — они устремляются в главный город штата; Чендлер же — приличных размеров убежище, но в глазах роквилльцев отнюдь не столица.