— Я? — очень удивился Волька. Странная была манера шутить у его новых попутчиков.

— Уши, уши! — возмутилась Анастасия Ивановна. — Подумаешь, уши! Уши у него, между прочим, вполне заурядные. И кстати, именно его уши говорят о его крысиной сущности. Как у моего Василия.

— Ой-ой-ой. Можно подумать, — схватилась за голову Инна. — А то я не знаю Василия Семеновича. Во-первых, он, — Инна опять указала на Вольку, он столько не пьет, как Василий Семенович. Мальчик, ты водку пьешь?

— Нет… — нахмурился Волька, — не пью, девочка.

Но Инна не заметила ехидного Волькиного тона. Или не захотела заметить.

— Будешь, — сказала Инна. — Если ты крыса — будешь. Если ты, как Василий Семенович, — много будешь.

— Прошу не полоскать нетрезвое имя моего бывшего мужа! Оно и так… — Анастасия Ивановна мотнула головой, словно отгоняя нехорошие мысли, и постучала себя по лбу пальцами. — Просто ужасно болит голова. Ужасно просто. Наверно, сегодня магнитные бури.

Всю неделю перед отъездом Вольки в далекий Крым, когда уже были куплены билеты и стало ясно, что Волька поедете обязательно, бабуля объясняла внуку, какие бывают нехорошие люди на свете. И особенно в поездах. Как они выглядят, эти нехорошие люди, какие разговоры ведут и как грабят и режут довечивых маленьких детей, путешествующих без сопровождения взрослых. И хотя Волька понимал беспокойство бабули за судьбу внука, но большинство ценных советов и рекомендаций пропустил тогда мимо ушей. Теперь же, наблюдая странное поведение попутчиц, Волька задним числом пришел к выводу, что в словах бабули была ценная информация. Уже одно то, что его постоянно сравнивали с животными, раздражало Вольку и неприятно коробило. Такую чепуху или наподобие обычно городил в состоянии крайнего подпития живущий по соседству с Волькой дядя Прохор. По и то у дяди Прохора получалось складнее и интересней. Поразмыслив таким образом, Волька решил не расслабляться. Мало ли что можно ждать от этих психов.