— Сегодня пятое, — между тем заметила Инна, — а не седьмое. Значит, не магнитные бури.

— Да? — Анастасия Ивановна как-то подозрительно посмотрела на Вольку. Волька поежился.

— Он мог бы позвонить в конце концов, — невпопад заметила Инна и скорбно поглядела на Вольку.

«Вишу я над пропастью и ни о чем не жалею. А веревка сейчас треснет пополам», — вспомнил Волька строчку из прочитанных когда-то записок уцелевшего путешественника. И облизнул пересохшие губы.

— И туфли жмут… — пошевелила ногами Анастасия Ивановна. — И вообще… Какой скудный выбор в ресторане. Нет чтобы устриц с белым вином предложить.

— Вот еще! — поморщилась Инна. — Устрицы! Ты ее ножом, а она пищит жалобно. Бр-р!

При слове «нож» Волька снова насторожился. Самое правильное было бы встать и под благовидным предлогом покинуть купе. Навсегда.

— Инна, закрой дверь. Сквозит невыносимо, — попросила Анастасия Ивановна, словно читала Волькины мысли.

Инна встала и закрыла.

«Они, наверное, меня за беззащитного принимают. За доверчивого идиота. За человека, над которым можно издеваться. За хлюпика. Уши мои не нравятся. Мало ли что мне у вас тоже не нравится! Зачем же сразу за нож хвататься?!» — разозлился Волька и после некоторой паузы сипло произнес:

— Я этот… каратист!

Но вопреки ожиданиям попутчицы не отреагировали на Волькино заявление должным образом. Как будто пропустили его мимо ушей. Анастасия Ивановна скользнула по Вольке взглядом и заметила:

— Нет, все-таки сегодня, наверное, бури.

— Он мог бы проводить, — вздохнула печально Инна.

«Они не врубились», — догадался Волька и уже громче повторил:

— Каратист. Опасный.

Анастасия Ивановна повернулась всем своим улыбчивым лицом к Вольке и зачем-то поправила прическу.