Стая хваталась за бумаги с плотоядной жадностью, вырывая, словно куски вожделенной плоти, благоприятные условия покупки у нынешнего владельца. Игнацио Паганини следил (за него говорила огромная акулья тень над вьющимися рыбками). Лишь в случаях какой-то заминки или халатности он коротко бросал замечание или приказ. Простым колебанием хвоста давал понять паразитической свите, что акула не шутит.

Неожиданно зазвонил телефон. Гигант, секретарь Паганини, протянул руку к трубке с молниеносной готовностью, будто выхватил пистолет...

- Вас вызывают из Афин... Мистер Сорело!

Богоподобная невозмутимость большого босса вдруг обратилась в человеческое смущение простого смертного. Должно быть, выдающийся миг. Все в кабинете притихли.

- Да, Сорело... Я тебя слушаю! Правда, он там? Он рядом с тобой?

Вести с другого конца провода еще более очеловечили удлиненное лицо с тяжелым, кованым подбородком боксера и черными, яйцевидными глазами проницательного бизнесмена.

- Ребятки!... - вскричал он торжествующе, обращаясь к аудитории. - Ставлю вас в известность, я нашел своего потерянного сына. Игнацио Паганини не останется без наследника, как этого желали его враги. Помолитесь за меня, ребятки...

И затем сказал в трубку:

- Дай мне моего сына, Сорело... Хочу поговорить с ним...

Все в кабинете позаботились о том, чтобы слова его разговора с сыном отпечатались в их сознании с точностью, свойственной станку для чеканки монет. Может, когда-нибудь удастся те слова окупить бесценной благосклонностью, напомнив сошедшему с небес наследнику и завтрашнему боссу, что ты присутствовал во время его второго, и настоящего, рождения. Ведь именно это происходит сейчас. Рождение американского Креза. Паганини был очень взволнован.