– Мэтт, ты слышал что-нибудь от Джен?

– Нет, – ответил Мэтт, не прекращая вводить в компьютер текущие цены.

– А ты, Нильс?

Рыхлый голландец отрицательно покрутил головой, продолжая говорить по телефону. Все трейдеры всегда уверены в том, что способны одновременно вести по меньшей мере три беседы.

Кальдер нахмурился. Этот чертов Карр-Джонс! После того как Кальдер потратил столько времени, чтобы незаметно повысить самооценку Джен, придать ей уверенность в себе, этот тип ухитрился за каких-то пять минут пустить все его усилия насмарку. Если Джен не сможет забыть о мерзавце, то в группе от нее не будет никакой пользы. Очень жаль.

Кальдер посмотрел в сторону расположенной неподалеку от него группы деривативов. Карр-Джонс стоял, прижав к уху телефонную трубку. Он был трезв и совершенно спокоен. На манжетах его рубашки сверкали запонки, галстук был туго затянут, брюки отлично выглажены. Он выглядел юным, словно школьник, и казался учеником привилегированной частной школы, хотя окончил заурядное учебное заведение в Южном Уэльсе, о чем Кальдеру было известно. Группа деривативов располагалась чуть в стороне от других подразделений, что способствовало установлению некоторой дистанции с коллегами, которую эта команда пыталась всячески поддерживать. Они считали себя элитой лондонского отделения «Блумфилд-Вайс», новаторами, финансовыми инженерами XXI века и, что самое важное, людьми, которые делают действительно большие деньги.

Это соответствовало действительности. За первый год после возвращения Карр-Джонса в Лондон его группа сделала сто тридцать два миллиона долларов. Сумма на фоне успехов остальных групп выглядела просто непристойно.

Кальдер неторопливо приблизился к Карр-Джонсу, который, делая вид, что не замечает его, продолжал говорить по телефону. Алекс спокойно ждал.

В конце концов Карр-Джонс положил трубку и повернулся к Кальдеру.

– Джастин, ты помнишь вчерашний вечер?