Варя подёргала её и вытащила маленький сломанный нож. Лезвие покрылось ржавчиной, на белой костяной рукоятке было написано: «Соколу Ф. Б. 1918», — цифры наполовину стёрлись.

Варя почистила рукоятку подолом платья, уронила чехол, нагнулась. В это время в торчащей из пола металлической трубке что-то застучало, и Варя совершенно отчётливо услышала голос:

— Мама, подай, пожалуйста, тряпку.

— Наташка! — закричала Варя, припадая к трубке, так что пыль клубами вырвалась из-под ног. — Наташка, это ты там стучишь?

— Угу! — загудела трубка. — Варюшка, куда же ты провалилась?

— Наташка, я здесь, на чердаке! А ты где?

— А я здесь, в комнате, — ответила трубка. — Мама говорит: сейчас же слезай вниз. Нашла молоток или клещи?

— Нет! — крикнула Варя. — Я нашла книгу, я нашла котёнка, потом какой-то ножик…

— Сейчас же слезай вниз. Мы уже сами открыли окно!

Варя сунула нож в чехол, подобрала котёнка и полезла из каморки. На чердаке она огляделась, вернулась к сундуку. Подумала и запихнула чехол с ножом глубоко под книги, на самое дно. Потом с грохотом захлопнула крышку.

Чердак загудел. Пыль тёмной тучей взметнулась с полу. Варя зажала нос и выскочила в дверь.

Овражки

Всё это началось так.

— Девочки, — сказала в тот день Марья Николаевна своим дочерям Варе и Наташе, когда они обе вернулись из школы. — Девочки, я получила от дяди Бориса Матвеевича письмо. Он пишет, что задерживается в Сайгатке с геологоразведочной экспедицией до осени, и предлагает нам летом поселиться у него на даче в Овражках. Вы хотели бы?

— Хотели бы! — закричала Варя так, что стеклянные шарики в люстре зазвенели.

— Конечно, хотели бы, — сказала Наташа.

— Тогда собирайтесь, поедем убирать дачу. Варя, достань из шкафа рюкзак, а ты, Наташа, позвони на Казанский вокзал и узнай, когда отходит ближайший поезд. И оставьте Мухе побольше молока, у неё ведь будут щенята.