Генерал КГБ коротко кивнул. Он тоже умел выживать. Он не знал, почему Великий Земятин вернул в должность труса и заставил расстрелять героя, но понимал, почему ему этого не объяснили. Потому же, почему ему приказали расстрелять другого генерала, того, кто начал задавать вопросы. Алексей Земятин прежде всего требовал беспрекословного подчинения. И требование это исходило от человека, который в течении семидесяти лет, со времен Великой Октябрьской революция приходил к вождям и велел им сначала думать, а потом подчиняться. Теперь все было наоборот. Почему-то все переменилось в этом мире.

Земятин велел, чтобы из аэропорта Внуково его везли не в Кремль, а к Генеральному домой, за город. Охране, встретившей их у двери, он приказал разбудить Генерального, прошел за ними в спальню и присел на край кровати. Генеральный в ужасе открыл глаза, решив, что это переворот.

Алексей Земятин взял руку Генерального и положил себе на грудь. Рубашка у него была почему-то жесткая. В спальне Генерального стоял сильный запах французских духов. Видно, вечером у него опять была какая-нибудь дешевая шлюшка, к которым он в последнее время пристрастился. Земятин хотел, чтобы тот понял, насколько велика опасность. Он как мог сильно сжал руку Генерального.

– Это засохшая кровь. Кровь честного и преданного офицера. Мне пришлось расстрелять его сегодня, – сказал Земятин. – Мне пришлось расстрелять и генерала, который счел, что это неправильно. А потом я выдвинул самого мерзкого труса, назначив его командиром.

– Зачем же ты это сделал, Великий? – спросил Генеральный, пытаясь найти очки.

– Потому что боюсь, что в ближайшее время нам придется обрушить на Америку ракетный удар. Да прекрати ты искать свои очки, старый дурак. Мне нечего тебе показать. Мне нужны твои мозги.

И он объяснил. Что-то, возможно, какое-то новое оружие, вывело из строя целую ракетную базу. Молча. Без звука.