Захотелось его ударить, но дверь была близко, и я лишь повернула голову так, чтобы увидеть сцену. Табита стояла там, одетая во все белое, — словно мраморная, непоколебимая статуя.

— Возможно, ты купилась на этот цирк, но помни главный принцип свободной торговли: «Будь осторожен, покупатель».

Последнее я произнесла по латыни, в оригинальном звучании. Окружающие раскрыли рты: латынь… Пэкстон еще сильнее налег на мою шею, а Смоллек коротко пробормотал:

— Ведьма!

Я осквернила их храм. Боже мой! Вероятно, теперь им придется отчищать свою церковь пескоструйкой, а может, и вовсе снести здание и продезинфицировать место.

Меня подтащили к двери, чтобы вышвырнуть наружу, и Пэкстон со Смоллеком уже напрягли мускулы.

— На счет «три»! — Пэкстон потянулся к дверной ручке.

Дверь отворилась прежде, чем он успел до нее дотронуться.

За дверью оказался высоченный мужчина, лицо которого скрывала тень. Смоллек нервно дернулся.

Человек неверной походкой двинулся вперед, к свету.

Смоллек немедленно отпустил мою руку.

— Боже всемогущий! — выдавил он и посторонился.

Пошатываясь, пришелец надвигался на меня и Пэкстона. Вылупившись на незваного гостя, Пэкстон неожиданно выставил меня перед собой со словами:

— Держи его на месте.

Да, как же. «Не двигайся, или нашлю на тебя язычницу». Холодными влажными руками пришелец схватил меня за куртку. Он дышал тяжело, прерывистым кислым дыханием.

— С дороги!

Из моей груди вырвался короткий, похожий на мяуканье звук. Худое, обтянутое кожей лицо чужака заливал пот. Нервно бегавшие по сторонам глаза горели от страсти, или алкоголя, или лихорадочного жара. Пришелец старался отодвинуть меня в сторону. Ничего не вышло, и он сделал новую попытку. Наконец, устав бороться, полез прямо на меня, зажав между собой и Пэкстоном. Я ощутила исходивший от его тела неприятный запах.