Дотянувшись через меня, Пэкстон схватил человека за руки, одновременно скомандовав:
— Смоллек, хватайся за ноги!
Дрожащей рукой нарушитель спокойствия ткнул в сторону сцены:
— Она! Она знает! Она знает! — Извиваясь всем телом, я старалась освободиться. Странный человек заверещал, брызгая слюной: — Суки, сукины дети… — Вдруг он заморгал, уставившись на хор в красных одеяниях, и махнул рукой. — О-о… Иисус, только посмотри… Они в огне. Эхе-хе… Как пылает…
Курт Смоллек что-то невнятно промычал. Вероятно, собирал остатки мужества. Наконец Смоллек обрушился на незнакомца и, обхватив его за ноги, повалил на пол. Упав, тот забился в крике, брыкаясь и выгибая спину. Почувствовав свободу, я отшатнулась. Человек продолжал кричать:
— Я расскажу! Вашу мать… Я расскажу!
Собравшиеся уже вскакивали на ноги. Танцовщицы, до того юлой вертевшиеся на сцене, испуганно сбились в кучку. Вайоминг делал хору жесты, пытаясь заставить их петь. Напрасно. Пастора никто не видел и не слышал.
Пришелец беспорядочно метался, при этом все время стараясь дотянуться до меня. Я попыталась отступить и врезалась спиной в груду стульев. Хватая руками воздух, он все же поймал полу моей куртки и, захватив пальцами ткань, подтянул к себе. В то время как Пэкстон и Смоллек волокли чужака к двери, тот, отчаянно сопротивляясь, сумел двинуть Смоллека коленом по подбородку.
От удара голова парня запрокинулась, а незнакомец принялся извиваться с удвоенной энергией, и в таком клубке мы все вместе, шатаясь, продрейфовали к витрине торгового зала.
Сообразив, что произойдет вслед за этим, я успела лишь крикнуть: «Нет!» — но инерция наших тел уже сделала свое дело. Я еле успела прикрыть руками голову, как, проломив стекло, мы вывалились на тротуар.
Раздался хруст стекла на бетонной дорожке. Упав в той же защитной стойке, я приземлилась на Курта Смоллека, ощутив жесткий контакт с клубком из костей, мышц и битого стекла. Еще через секунду послышались крики и шарканье ног. Осторожно перевернувшись на бок, я разглядела фигуры людей, сгрудившихся внутри церкви у разбитой витрины. Вокруг на тротуаре поблескивали куски битого стекла. Смоллек встал на четвереньки. Его белая футболка была сплошь залита кровью.