Издавая громкие стоны, незнакомец уже ковылял через улицу. Из его спины и рук торчали обломки стекла. Казалось, он не обращал на раны внимания. Пэкстон поднялся на ноги. Потянув Смоллека за рукав, он помог парню встать.

Мои руки и кожу на голове пронзили десятки мелких осколков. Все же сквозь бьющееся стекло я летела после остальных, а от осколков помогла защититься куртка. Стараясь не касаться тротуара, я осторожно встала на ноги. Надо же, какое «везение».

Крики незнакомца стали громче. Послышалась длинная тирада отвратительной брани. Внезапно чужака осветило фарами. Раздался визг тормозов, и тело мгновенно смяло колесами неизвестно откуда налетевшего грузовика. Крики тут же смолкли.

Грузовик заскользил юзом и стал, дымя шинами. Из кузова посыпались какие-то овощи. Я выбежала на мостовую.

Спрыгнув из кабины, водитель приземлился на асфальт и, заглянув под переднюю ось, громко запричитал:

— О Господи… О Господи…

Я подбежала к грузовику с водительской стороны:

— Можете сдать назад?

Обрюзгшее, с двойным подбородком лицо шофера выражало отчаяние.

— Он зажат там, внизу…

Присев рядом с ним на корточки, я достала мобильный и набрала Службу спасения. Водитель начал оправдываться:

— Выскочил прямо перед машиной…

Положив руку ему на плечо, я сказала, что «скорая» и спасатели уже в пути. Водителя трясло.

— Слушай, нужно попытаться ему помочь.

— Да, — не шевелясь, ответил он. — Боже, прямо перед капотом. Я не мог затормозить.

Я осмотрелась кругом. Прихожане высыпали из дверей церкви. Обхватив голову руками, Смоллек замер на бордюрном камне. Пэкстон, по-видимому, не задетый осколками, прилег на бок перед грузовиком, внимательно рассматривая то, что находилось под машиной. Я решилась спросить: