Над толпой разнесся голос Питера Вайоминга:

— Это насмешка. Нас выставляют на осмеяние. Хорошо, у меня есть ответ!

Сойдя с бордюра, пастор наступил на одну из тыкв ковбойским каблуком, размазав ее по мостовой. Через секунду, задрав повыше свое красное одеяние, то же самое сделала солистка хора, и ее примеру тут же последовали танцовщицы. Выбежав на проезжую часть, они принялись лупить тыквы своими дубинками так, как охотники бьют тюленей на лежбище. За ними последовали остальные.

О нет! Я отступила к грузовику. Водитель стоял на коленях около колеса, приговаривая:

— Эй, приятель… Держись, помощь близко. Держись…

Призрак надежды. Молитва, высказанная с отчаянием и ощущением вины. Сзади раздавались шум, сопение и звук от разлетавшихся на асфальте тыкв. Некоторые летели обратно, разбиваясь о борта грузовика. Взяв водителя за руку, я заставила его подняться. Увидев, что «Оставшиеся» творят с его грузом, он одними губами проговорил:

— Что происходит?

Кто-то махнул рукой в сторону грузовика и крикнул:

— Там есть еще!

Человек десять забрались в кузов и принялись метать тыквы на мостовую.

— Садись в кабину! — Я толкнула водителя к двери. Но, увидев, как он посмотрел в сторону капота, тут же добавила: — Я останусь с ним.

Водитель взялся за ручку. Наверное, он почувствовал, как качается его грузовик, и замер. Посреди дороги стоял Питер Вайоминг. Уперев руки в бока, пастор с просветленным лицом взирал на творившееся вокруг — так, словно зрелище казалось ему истинно прекрасным.

Отклонив голову назад, он завопил:

— Обретем же Библию!

Обращаясь ко мне, водитель сказал:

— Нет, лучше мы оба останемся.