— Мне ничего не известно об этом, — ответил здоровяк, — Мы закрываемся. — Он говорил с ярко выраженным восточным акцентом, за которым угадывался сварливый характер.

— Послушайте, мне нужно всего лишь поставить паруса. От вас требуется только выдать мне парусные кисы.

Из сарая появился и вошел в контору болезненного вида человек с вытянутым лицом и длинным тонким носом.

— Сезон еще не открылся, парень.

"У этих двоих, — подумал Браун, — на лбу написано: "Ничего нельзя поделать". В последнее время подобное отношение ко всему распространилось буквально везде, отравляя жизнь и подтачивая страну, словно метастазы".

— Послушайте, — он решил не отступать. — Я позвонил сегодня после полудня и попросил вас спустить мою лодку на воду. Мне сказали, что все будет сделано.

— А я вам говорю, — взвился рыжеволосый, — что мы закрываемся.

И тут через раскрытую дверь конторы он увидел свой катамаран. Он стоял на подъемнике в конце дока. Мачта и такелаж на нем были установлены.

— Вот те раз! — воскликнул он. — Вон она, эта чертова лодка. Парусные кисы я могу взять и сам. Как насчет того, чтобы помочь мне с подъемником?

Парочка смотрела на него с откровенным недоброжелательством. Тут он понял, что говорит с ними в повышенном тоне. Браун считал себя исключительно, даже слишком вежливым человеком. Но в сегодняшнем мире не выживешь с хорошими манерами. Взглянув на мужчин, он понял, что они вот-вот взорвутся от распиравшей их злости.

— Что-нибудь не так? — спросил кто-то третий, Повернувшись, Браун увидел в дверях плотного мужчину с суровыми чертами лица. Его седые волосы слегка вились, подбородок покрывала темная щетина. Он был в пальто из верблюжьей шерсти и в твидовой шотландской шляпе. Браун уже где-то видел его, но не мог припомнить где именно.

— Может быть, вы сможете помочь мне? — обратился он к вошедшему.