Меня била дрожь. Это было совсем не то, что я хотела услышать. До меня начинало доходить, что́ это значит. Кто-то выследил меня. Кто-то хочет меня напугать.

— Может, еще обойдется, — вздохнул Геерт. — Пошутили разок — и хватит. Но я бы на твоем месте все-таки обратился в полицию. В любом случае звони мне если что.

Я встала и подошла к столу. Дрожащей рукой взяла открытку и сунула ее обратно в сумку. Потом сняла пальто со спинки стула и натянула его. Я хотела сказать что-нибудь, что могло бы разрушить напряжение между нами, но не могла найти слов. Наше прошлое было разбито, и я чувствовала себя виноватой. Я даже не могла вспомнить, почему я прогнала его. Почему сделала аборт. Я знала, что наказана за эти решения. Если бы я поступила иначе, в сумке у меня сейчас не лежала бы открытка от какого-то сумасшедшего. Я перебросила сумку через плечо и опрокинула чашку.

— Черт.

Я опустилась на корточки собрать осколки и почувствовала, что у меня больше нет сил. Геерт наклонился и обнял меня.

— Мария, я не хочу, чтобы так было. — Он уткнулся носом мне в шею. — Я хочу тебя вернуть. Я хочу вернуть свою семью. Я хочу тебя защищать…

Он повис на мне, как забитый до полусмерти боксер. Я вдыхала аромат его вымытых волос, крема для бритья, запах, который был мне так знаком. Он поцеловал меня полными, сухими губами, слизал слезы с моего носа, его нетерпеливые руки соскользнули вниз, неуверенно нащупывая застежку моего лифчика.

— По-моему, момент неподходящий, — сказала я хрипло.

Он поцеловал меня еще раз, провел языком по моим губам, наклонил голову и зарылся в ложбинке у меня на груди.

— Я только хочу полежать с тобой, почувствовать твое тело.

Мы пролежали еще полчаса на его матрасе. Потом я встала и пошла забирать детей из школы.