На шести квадратных метрах поместились старинный двухтумбовый стол из обработанного вручную ясеня со столешницей, обтянутой зеленым бильярдным сукном, узкий, до потолка шкаф из грубо струганных еловых досок; допотопное кожаное кресло с валиками вместо подлокотников стояло с одной стороны стола, с другой находилось кресло хозяина, деревянное, с высокой резной спинкой, похожее на трон. На полу кафельная плитка под гранит, на потолке карта звездного неба, забытая астрологом Аркадием Аркадиевичем. Оленьи рога, привинченные к еловому торцу шкафа, выполняли роль вешалки, источник света — настольная лампа с половинкой медвежьего черепа вместо абажура. Бурые медвежьи шкуры свисают со всех четырех стен.

Если кто-нибудь из посетителей шутя называл пристанище Игната «медвежьим углом» или «берлогой», хозяин загадочно улыбался и вкрадчиво объяснял — фамилия Сергач на старорусском диалекте означает «тот, кто водит медведя». Таким образом Игнат тонко намекал на якобы особенную родословную, мол, и предки его занимались весьма и весьма необычными делами.

Игнат нагнулся, дотянулся до кнопки в основании настольной лампы, пустые глазницы черепа вспыхнули, яркий свет из-под верхней медвежьей челюсти расплылся зубчатым пятном по зелени столешницы. Сергач закрыл за собой дверь, поправил куртку, болтавшуюся на оленьем роге, обошел стол и с удовольствием уселся в жесткое директорское кресло. Поерзал и устроился поудобнее на троне прорицателя. Рука привычно нащупала под столешницей тумблер включения стереосистемы. Щелчок, и в комнатушке тихо-тихо зазвучала музыка. Спрятанные по углам динамики в полумраке совершенно незаметны, и кажется, что мелодии Грига рождаются сами собой в ароматизированном, с запахом сосны, воздухе.

Сергач выдвинул правый верхний ящик стола. В ящике, аккуратно расфасованные по пустым спичечным коробкам, хранились кусочки коры деревьев различных пород. Каждый кусочек имел одинаково прямоугольную форму, дырочку в верхней части прямоугольника и был тщательно обработан мелкой шкуркой.