Попали мы к Руслану Дудаеву — но не тот Дудаев, даже не родственник, однофамилец. У него маленький был отряд, человек двадцать. С федералами воевать они боялись, просто похищали людей, потом продавали. Я слышал, через Дудаева человек сорок наших прошло.
Ну, короче, выгрузили нас, отметелили и бросили в зиндан. Это земляная такая яма, метра три, а сверху — решетка. Утром — допрос. Мы Руслану сразу сказали: мол, срочники, все такое, бабок никаких нет. Откуда бабки? У меня мать с отцом всю жизнь на заводе горбатились, у Лехи батя помер, а матушка на базаре стоит. Разве что хату продать, да и то… Короче, Руслан все понял. Он вообще был нормальный мужик, с понятиями. Пока не уколется — человек, а вот после укола зверел. Мы ему сразу: делай чё хочешь, но выкупа за нас никто не даст. Командованию вообще до сраки все, особенно если ты рядовой.
Наших вообще знаешь сколько в Чечне пропадает? Пишут: «Пропал без вести», — и точка. А человек может целый год в плену сидеть, пока не загнется или не убьют его… Ладно. В общем, были мы у них как рабы. Дрова кололи, окопы рыли, камни таскали, а ночью — опять в яму. И еще кандалы на руках и ногах. А пиздили нас, ты понял, каждый день, чтоб страх не теряли. И кулаками, и сапогами, и прикладами… Обкурятся к вечеру, и давай. В общем, месяц где-то прошел, и стало им скучно. Мы уже были вообще никакие оба, от любого удара сразу падали. Но держались. Леха все как заведенный повторял: ничего, ничего, выберемся отсюда — и в Рязанское… Я-то сразу понял, что нас тут похоронят, а он еще верил во что-то…