Короче, стало им, говорю, скучно, и повели они нас расстреливать. Дали лопаты, как фашисты, — ройте себе яму. Ну вырыли. Поставили нас на колени, руки за спиной связали… Вижу: Леха плачет. Кончай, говорю, не хватало, чтоб эти суки видели твои слезы. Подыхать так подыхать, они тоже когда-нибудь подохнут… Выстрелили, сволочи, — оказалось, холостыми. И ржут, ржут, весело им! Вот так. И потом они часто нас на расстрел водили. Когда холостыми, когда настоящими — мимо. Или бутылку на голову ставят и стреляют по ней. Тренируются. Я, ты знаешь, уже как мертвый стал, все мне было по хую. Ни о чем не думал, ничего не чувствовал. А Леху на измену пробило. Плакал каждую ночь как помешанный. Так жалко его было… Ну, в общем, однажды стоим мы с Лехой, пилим колоду. И тут выходит Руслан. Глаза стеклянные, обколотый, значит, и с автоматом. Все, думаю, вот теперь хана. Пилу бросил, стал спокойно, стою. Руслан затвор передернул и орет: принимайте, собаки, ислам, или замочу! Я не говорю ни слова: хули там, все равно живым отсюда не выбраться. А Леха вдруг, ты понял, на колени упал и говорит: согласен. Руслан мне стволом под ребра: давай, мол, и ты. Я молчу. Но не убили меня. Били в тот день сильно, но не убили. Потом я долго еще кровью ссал. А Леху в баню повели, накормили, выдали ему форму. По ночам он мне то лепешки кусок притащит, то еще что. Я на него не злился. Он с ними молился пять раз в день, даже отожрался немного…
В общем, привезли однажды двух наших пленных, контрактников. С контрактниками свой разговор, их мочат сразу. Срочников еще так-сяк, а контрактников — нет. Ну чё… вывели Леху, дали ему автомат. Ты ж наш, говорят, мусульманин — стреляй! Или мы тебя вместе с ними… Он глаза закрыл — и выстрелил им по ногам. «Чехи» его похлопали по плечу, взяли контрактников раненых и головы им отрезали. Я это видел все, при мне все было. Леха рыдает, бля, по земле ползает, а чечены смеются. Потом взяли одну голову, начали в футбол играть, а его на ворота поставили… Вот как вышло, ботаник. Я им могилы копал, хоронил. Потом Леха на операции еще ходил…