— Но этот, на пляже, убит таким странным способом… — задумчиво произнес Сантомассимо.

— Думаешь, бомба?

— Летающая бомба. Спрятанная в игрушке. По следам видно, что примерно четверть мили Хасбрук бежал размеренно, выдерживая ритм, затем он споткнулся, через какое-то время упал, после чего опять пустился бежать, и до того места, где мы нашли тело, он бежал как человек, охваченный паникой.

Бронте сунул в рот новую сигарету, нагнулся, закрываясь от ветра, и прикурил.

— Тот, кто это сделал, играл с ним. Унижал, как настоящий садист. Хасбрук оказался беззащитным, как ребенок.

Сантомассимо кивнул.

— Если погибший — действительно Хасбрук, — подытожил Бронте.

Сантомассимо промолчал. Они с Бронте проработали вместе два года — вполне достаточно для того, чтобы думать и действовать согласованно. Они задавали друг другу вопросы, не ожидая непременного ответа. И это каким-то образом удерживало их рассуждения в одном русле.

— А жители домов на пляже, — вновь заговорил Сантомассимо. — Представь, что кто-то из них начнет разыскивать неизвестного, который сегодня поутру управлял игрушечным самолетом.

— Фред, там живут менеджеры известных компаний, актрисы, прочая киношная братия. Для них даже столь необычное происшествие — не то, из-за чего стоит волноваться.

Сантомассимо надолго замолчал, размышляя о владельцах домов на пляже, о разнице между радужными представлениями обывателей о мире кино и жестокой реальностью, скрытой от глаз непосвященных. Его интересовало, чем погибший зарабатывал на жизнь.

— Моя тетя Роза смотрела «Десять заповедей»

Бронте хмыкнул:

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Моего сына не оторвать от видео. Каждую неделю он меняет цвет волос. Мажет их всякими гелями. И серьги. Представляешь, носит серьги! И это взрослый парень с нормальной психикой.