Неожиданно в лицо ему ударил яркий луч мощного фонарика, и Саламех заслонил глаза ладонью.

– Риш? – негромко позвал он. – Риш?

Ахмед Риш выключил фонарик и тихо заговорил по-арабски:

– Все сделано, Саламех?

В его устах это прозвучало не столько вопросом, сколько утверждением.

Нури не видел других людей, но ощущал их присутствие. Они стояли где-то рядом с ним в темноте, на этом же узком мостике.

– Да.

– Да, – повторил Риш, – да.

Теперь в его голосе отчетливо прозвучала нотка злорадства.

Саламех вспомнил темные глаза алжирца-клепальщика и глаза других алжирцев, весь день наблюдавших за ним с плохо скрытым сочувствием посвященных в тайну заговорщиков.

– Значит, проверка закончена? Хвост закроют сегодня?

Риш говорил с уверенностью человека, уже знающего ответы на свои вопросы.

– Да, сегодня.

– Ты поставил радио туда, куда было сказано, так? В верхнюю часть хвоста, поближе к наружной обшивке?

– Я прикрепил его к самой наружной обшивке, Ахмед.

– Хорошо. Антенна?

– Я ее вытащил.

– Соединение? Радио ведь будет подзаряжаться от аккумуляторов самолета?

Мысленно Саламех уже сотни раз отвечал на эти вопросы.

– Провод идет от хвостового аэронавигационного огня. Заметить его практически невозможно, даже если смотреть с близкого расстояния. Я подобрал провод того же цвета, зеленый. Радио никто не увидит, а если кто и увидит, то примет за какой-то прибор – на нем маркировка «Аэроспасиаль». Чтобы понять что к чему, нужен инженер-электрик. Рабочие его не найдут, а если и найдут, то ничего не заподозрят.

Риш кивнул в темноте:

– Отлично сработано. Отлично.