— Вот именно! Ты рабски служишь всем, не думая о чести. Заплати тебе побольше, и ты будешь лизать дерьмо своего хозяина. И не раз это делал! Приговариваю тебя.

— Приговариваете? Меня?

— К смерти!

Стража силой увела обвиняемого. Сидевшие в зале онемели. У графа Цурлино от гнева трясся подбородок.

— Приговорить к смерти дворянина только за то, что он… Неслыханно!..

Он умолк. Пруденца уже целил пальцем в следующего обвиняемого — высокого, поджарого господина с моноклем и в великолепном плаще.

— Ты не умеешь любить! — изрек Главный судья. — Вместо сердца у тебя лед. Сколько ты оставил трупов на своем пути!

— Я никого не убивал! — бесстрастно ответил обвиняемый.

— Нет, убивал! Убивал безжалостно, цинично, хоть и не применял оружия. Ты прятал нож под полой своей трусости и жадности.

— Я боролся!

— Подлыми средствами. Приговариваю тебя к смерти!

В зале поднялось сильнейшее волнение, которое страже с трудом удавалось сдерживать. Орбайс и Цурлино вскочили, гневно размахивая руками и крича что-то. Тем временем на помост уже ввели очередного обвиняемого.

— Ты вор! — объявил Пруденца, не обращая внимания на шум.

— Ваше превосходительство, — усмехнулся обвиняемый, — вы, верно, шутите! Миллионы граждан именно мне доверяют все свое добро.

— Знаю. Но ты умеешь скрытно обделывать свои махинации и ловко избегаешь тюрьмы. Ты — циркач. Мастер своего дела.

— Проверьте мои бухгалтерские книги, ваше превосходительство.

— Приговариваю тебя к смерти!

— У меня все в соответствии с законом!

— К смерти!

Пруденца знаком приказал увести обвиняемого и закрыл заседание. И тут началось нечто невообразимое.

Публика перескакивала через загородку, взбиралась на столы и скамьи, кто-то подпалил помост для обвиняемых. Во главе озверевшей толпы были Орбайс и Цурлино.